Неточные совпадения
Ради милой девочки покинула она жизнь христовой невесты, горячей любовью,
материнскими ласками, деннонощными заботами о сиротке наполнились ее дни, но не нарушила Дарья Сергевна строгого поста, не умалила теплых молитв перед Господом об упокоении
души погибшего в море раба Божия Мокея.
Обыкновенная жизнь, когда я был здоров, когда никакая опасность мне не угрожала, не вызывала так ярко наружу лежащего в глубине
души, беспредельного чувства
материнской любви.
Предчувствуя, что рано или поздно ее Вася очутится в среде иного народа, она всеми силами старалась как можно более посеять и взрастить в его
душе русских семян и укоренить в нем любовь к
материнской родине.
А наша пить станет, сторублевыми платьями со стола пролитое пиво стирает,
материнский образок к стене лицом завернет или совсем вынесет и умрет голодная и холодная, потому что
душа ее ни на одну минуту не успокоивается, ни на одну минуту не смиряется, и драматическая борьба-то идет в ней целый век.
— Как тебе не найти жениха! Триста пятьдесят
душ крестьян! Каждая
душа две
души соседские стоит да приданище какое!.. Что, что — да ты, кажется, плакать начинаешь, плакать, чтоб глаза сделались красными; так ты эдак за
материнские попечения!..
Всем этим я обязан вам, милая маменька, или, лучше сказать, той безграничной проницательности
материнской любви, которая сразу умела угадать мое настоящее назначение. Вы удержали меня на краю пропасти в ту минуту, когда
душа моя, по неопытности и легкомыслию, уже готова была устремиться в зияющие бездны адвокатуры!
Анна Гавриловна, — всегда обыкновенно переезжавшая и жившая с Еспером Иванычем в городе, и видевши, что он почти каждый вечер ездил к князю, — тоже, кажется, разделяла это мнение, и один только ум и высокие качества сердца удерживали ее в этом случае: с достодолжным смирением она сознала, что не могла же собою наполнять всю жизнь Еспера Иваныча, что, рано или поздно, он должен был полюбить женщину, равную ему по положению и по воспитанию, — и как некогда принесла ему в жертву свое
материнское чувство, так и теперь
задушила в себе чувство ревности, и (что бы там на сердце ни было) по-прежнему была весела, разговорчива и услужлива, хотя впрочем, ей и огорчаться было не от чего…
Лизе и в голову не приходило, что она патриотка; но ей было по
душе с русскими людьми; русский склад ума ее радовал; она, не чинясь, по целым часам беседовала с старостой
материнского имения, когда он приезжал в город, и беседовала с ним, как с ровней, без всякого барского снисхождения.
В
душу ее закралось тревожное опасение, как бы Полояров насильно или обманом не отнял у нее ребенка. На нее напал затаенный и мучительный страх. Что он в состоянии сделать это — она не сомневалась; поэтому надо быть теперь вечно настороже, надо, может, тяжелой борьбой отстаивать свое
материнское право.
Пелагея Егоровна приходит в ужас и в каком-то бессознательном порыве кричит, схватывая дочь за руки: «Моя дочь, не отдам! батюшка, Гордей Карпыч, не шути над
материнским сердцем! перестань… истомил всю
душу».
Материнское имение их заключалось также в небольшой деревеньке
душ в пятьдесят; братья Софьи Николавны от одной матери находились в Москве, в университетском благородном пансионе, и она оставалась совершенно одна, даже не было дальних родственников, у которых могла бы она жить.
Страстное чувство
материнской любви овладело ее
душой, умом, всем нравственным существом ее.
Резиденцию свою и своей супруги устроил он в особом ее родовом
материнском имении, состоящем из трехсот пятидесяти
душ, в селе Чурасове, находящемся в пятидесяти верстах от губернского города.
Эти святые
материнские обязанности возвышают угнетенное состояние духа, излечивают измученную
душу.
Прелестное дитя, взятое в дом ее подругой по институту (княгиня Маро воспитывалась в Петербурге, хотя и была уроженкой Кавказа), очаровывало бездетную вдовствующую княгиню… Не раз она упрашивала Марию Павловну Маковецкую уступить ей Наташу, привязавшись к девочке со всем
материнским пылом своей горячей
души.
Значит, залегла же она в
душе моей неприметно, сама собой и без воли моей, и вдруг припомнилась тогда, когда было надо; припомнилась эта нежная,
материнская улыбка бедного крепостного мужика, его кресты, его покачиванье головой: «Ишь ведь, испужался малец!» И особенно этот толстый его, запачканный в земле палец, которым он тихо и с робкою нежностью прикоснулся к вздрагивающим губам моим.
Эта щедрость Дарьи Николаевны, распоряжавшейся всем, также была поставлена ей в заслугу. Поминальный обед, отличившийся обилием яств и питий, был устроен в доме покойной и отличался многолюдством. В людской был устроен обед для всех приживалок и дворовых людей. Нищим Москвы были розданы богатые милостыни «на помин
души боярыни Глафиры». Костя и Маша в траурных платьях не отходили от Дарьи Николаевны, которая, занятая хлопотами, находила время оказывать им чисто
материнскую ласку на глазах всех.
То представлялись ему счастливые дни его отрочества и
материнская любовь Софии; то чудилось ему его преступление; то волновало его
душу сожаление о слепце или манила к себе родина, к которой, ему казалось, он был так близок.
И я этому верю: в
душе княгини Варвары Никаноровны было слишком много артистического, что, вероятно, влекло ее к даровитому сыну. Притом же, может быть, она, по дальновидности своего ума, и предусматривала с
материнскою чуткостью искушения и опасности, которые были уделом моего отца. С выборами воспитателя для князей у бабушки была большая возня, составившая целый эпизод в ее жизни.
Она привязана была ко мне всей
душой, полюбила меня, как родное дитя свое, и я, еще с неостывшими слезами от разлуки с Катей, еще с болевшим сердцем, жадно бросилась в
материнские объятия моей благодетельницы.
Она останавливается и смотрит ему вслед не мигая, пока он не скрывается в подъезде гимназии. Ах, как она его любит! Из ее прежних привязанностей ни одна не была такою глубокой, никогда еще раньше ее
душа не покорялась так беззаветно, бескорыстно и с такой отрадой, как теперь, когда в ней все более и более разгоралось
материнское чувство. За этого чужого ей мальчика, за его ямочки на щеках, за картуз, она отдала бы всю свою жизнь, отдала бы с радостью, со слезами умиления. Почему? А кто ж его знает — почему?
Схоронив на дне
души всю безмерную
материнскую скорбь свою, она, минуты не теряя, велела заложить кибитку, одела мужа в его давно без употребления хранившуюся в кладовой полковую либерию, посадила его в повозку и отправила в город, где была высшая местная власть.
Обращение со всеми —
материнское… Н-да… Извольте понять: живёшь на земле, ни один чёрт даже и плюнуть на тебя не хочет, не то что зайти иногда и спросить — что, как, и вообще — какая жизнь? по
душе она или по
душу человеку? А начнёшь умирать — не только не позволяют, но даже в изъян вводят себя. Бараки… вино… два с полтиной бутылка! Неужто нет у людей догадки? Ведь бараки и вино большущих денег стоят. Разве эти самые деньги нельзя на улучшение жизни употреблять, — каждый год по нескольку?
Пелагея Егоровна. Батюшка, Гордей Карпыч, не шути над
материнским сердцем!.. Перестань!.. Истомил всю
душу.
Так, так, совсем, совсем забытый сирота!..
В великом божьем мире ни одной
Ты не найдешь
души себе родной!..
Питался я не
материнской грудью
И не спал на ее коленях. Чуждый голос
Учил меня родному языку
И пел над колыбелию моей.
Скоро приходит Марфа, смотрит на Ксению, смягчается
душою и дает волю слезам
материнской горячности…
Ольга Петровна. Алексей Николаич уже тебе говорил, куда ушли эти триста тысяч, и если ты вздумаешь этими деньгами сделать какой-нибудь вред мужу, то я буду требовать от тебя пять тысяч
душ материнского состояния, из которого тебе следовала только седьмая часть.